Феномен политических репрессий в ссср на примере процессов 1934-1936 гг — диплом

Вот оно самое главное! Азбель ведет со следователем хитрую игру. Последний хочет от первого признания в к.-р. деятельности. Азбель начинает с крамольных мыслей, но когда заходит речь о главном, практических мерах, то он, Азбель уходит в глухую оборону. Гораздо лучше признаться в намерениях, чем в действиях. И Азбель это хорошо понимает

Далее следователь задает ему ряд провокационных вопросов, но Азбель все отрицает:

«<…>

Больше ни с кем об убийстве Сталина я не говорил.

<…>

Повторяю, что больше я ни с кем об этом не говорил.

<…>»

О террористических намерениях Нехашкина я и Сосновой ничего не говорил.

<…>

Я признаю, что вел пропаганду террора, направленную против Сталина. Кроме этого никакой другой практической работы я не вел»[85].

Последние слова полностью подтверждают, что перед нами «честный» протокол допроса. Вывод можно сделать двоякий. Крамольные беседы, суд по всему, были и не где-нибудь, а в Кремле. Либо Азбель выдумывает эти бесед, чтобы увести внимание следователя от более важного обвинения. Впрочем, оба варианта не противоречат друг другу. Антисоветские разговоры могли быть на самом деле, и Азбель говорит правду, чтобы увести от себя обвинения в практической подготовки заговора.

Общий вывод по разделу. В Кремле в начале 30-х гг., по все видимости, нормой было довольно критическое отношении к советской власти, персонифицированной буквально под боком. Ни о каком благоговении или восхищении речи не идет

2. «Силовики».

Под силовиками имеются в виду те, кто относится к комендатуре Кремля, а также гарнизону крепости. Эти люди представляют наибольший интерес, т. к. только они, владеющие оружием, могут быть реальной силой в заговоре.

1) Из протокола допроса Дорошина Василия Григорьевича от 5-го февраля 1935 г.:

«Вопрос: С кем Вы, кроме Козырева вели контрреволюционные разговоры?

Ответ: Я передавал клевету о тов. Сталине также состоявшему для поручений при коменданте Кремля Синелобову А. И. Ему я также давал читать так называемое заключение Ленина»[86]. Перед нами может быть та же ситуация, что и с Азбелем. Признает вину в речах, мыслях, но не поступках. В чтении т. н. «политического завещания» Ленина также нет ничего сверхъестественного.

«Вопрос: Чем объяснить, что Вы, член партии и командир РККА, зная это, все же распространяли клевету о вожде партии?

Ответ: Это объясняется моей связью с антисоветски настроенными людьми вроде Козырева и Синелобова…»[87]. Здесь мы видим типичнейшую ситуацию. Один свиливает вину на других.

2) Из протокола допроса И. П. Лукьянова (до ареста комендант Большого кремлевского дворца) от 07.02.1935. Одно из наиболее ценных показаний, т. к. это один из немногих случаев допроса военного. Допрашивал лично Молчанов, начальник секретного политотдела ГУГБ НКВД и его зам. Люшков.

Скачать "Феномен политических репрессий в ссср на примере процессов 1934-1936 гг"

Формат: Microsoft Word | TXT

Раздел: Дипломы

Просмотров: 7877

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*