Феномен политических репрессий в ссср на примере процессов 1934-1936 гг — диплом

Типичная исповедь типичного карьериста, приспособленца, готового примкнуть к кому угодно. О «мелкобуржуазных» пристрастиях Ягоды, его безудержной страсти к бездумному накопительству свидетельствует протокол обыска его квартир (см. Приложение № 2). Ничего невероятного в таком заявлении нет, особенно учитывая, что Ягода начал допрос с заявления, оканчивающегося словами: «Планы мои рухнули, и поэтому я решил сдаться. Я расскажу о себе, о своих преступлениях все, как бы это тяжело мне ни было»[120]. Если мы предположим, что Ягода в той или иной мере был в заговоре, ничего невероятного в этом нет. Планы, работа многих лет – ничего не осталось, кроме одиночной камеры, следователя и неизбежного приговора. Он, бывший нарком НКВД, все это понимал как нельзя лучше. Вполне правдоподобно, что он решил хоть раз в жизни рассказать правду, тем более, что если его понадобиться убрать – сделать это можно без длительных допросов. Хотя, версия полной фальсификации также имеет право на существование.

Еще один аргумент «за». Ягода прекрасно знает о всех предыдущих делах, поскольку, еще будучи замом Менжинского, принимал в них непосредственно участие. Любопытным является такой источник как сообщение В. М. Киршона о поведении Ягоды в тюрьме, предназначенное майору госбезопасности Журбенко (видимо, комендант Лубянкской тюрьмы в которой сидел Ягода). Документ сугубо ведомственный, предназначен одному человеку, на глаза попасть был не должен, а потому заслуживает доверия:

«Если б я был уверен, что останусь жив, я бы еще взял на себя бремя всенародно заявить, что я убийца Макса и Горького»[121]. Судя по этой фразе, Ягода свою вину отрицает. Но ниже:

«Мне невыносимо тяжело заявить это перед всеми историче­ски и не менее тяжело перед Тимошей.

“На процессе, — говорит Ягода, — я, наверно, буду рыдать, что еще хуже, чем, если б я от всего отказался”.

<…>

Однажды, в полубредовом состоянии, он заявил: “Если все равно умирать, так лучше заявить на процессе, что не убивал, нет сил признаться в этом открыто”

“Но это значит объединить вокруг себя контр­революцию — это невозможно”»[122].

Здесь не совсем понятно. Ягода говорит о своей исторической вине. Что за вина? В заговоре или в своей деятельности в ОГПУ-НКВД? Нет сил признаться открыто… Т. е. ему стыдно или он не желает выглядеть в глазах родственников злодеем? Мы можем предположить, что близкий к смерти человек или помешался или действительно раскаивается, нельзя сказать точно в чем, или… До последнего надеется на помилование! В пользу первой версии говорит заключение Киршона.

«Ягода убеж­ден, что он психически болен. Плачет он много раз в день, час­то говорит, что задыхается, хочет кричать, вообще раскис и опу­стился позорно»[123].

Скачать "Феномен политических репрессий в ссср на примере процессов 1934-1936 гг"

Формат: Microsoft Word | TXT

Раздел: Дипломы

Просмотров: 7871

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*